Все это произошло промозглой петербуржской осенью 2009 года прямо, как в «Ночной истории» В.Левина: «Миссис и мистер Бокли Ночью проснулись вдруг. Миссис и мистер Бокли Открыли старый сундук. Миссис и мистер Бокли Достали из сундука»… В общем, Я и моя жена, влекомые странным чувством, отправились по адресу: Литейный проспект 24, вошли в темную пахнущую сигаретами парадную, поднялись на второй этаж и совершили там прямо на подоконнике… литургию. Все было очень кратко. Я зажег индийскую сандаловую палочку, прочел евхаристическую формулу над просфорой и рюмочкой вина, заменившей нам потир, и причастились, запечатлев нашу литургию поцелуем. Все это мы совершили в память о Мережковских которых всегда очень любили. Именно здесь, на Литейном 24, в доме Мурзи чета Мережковских вместе с Философовым совершили первую литургию своей тайной церкви Третьего Завета. «Сшили красную епитрахиль (ибо белой были недостойны), купили хлеб, вино, просвиры, цветов. Философов дал большое Евангелие…»
« В 1901 г. Гиппиус начала активные поиски «третьего», который стал бы участником тройственного союза с ней и Мережковским. Этот союз должен был действовать как тайное, конспиративное ядро Церкви Третьего Завета — она, воплощая в жизнь идеи Апокалипсиса, должна была прийти на смену церкви Ветхого и Нового Заветов, знаменуя тем самым конец истории и преобразование природы. На первой стадии своего проекта Мережковские искали подходящего третьего партнера. «Нерушимая связь», объединяющая трех членов этого союза, должна была быть тайным «внутренним» делом, которое будет держаться в секрете «до времени», постепенно продвигая дело «внешнее», как они, в соответствии с эзотерическим гностическим дискурсом, называли свой религиозный проект. Третьим стал Дмитрий Философов, красивый и образованный сын известной феминистки Анны Философовой. Первыми и единственными публичными проявлениями тайной религиозной триады были Религиозно-философские собрания 1901-1903 гг. Вместе со своим двоюродным братом Сергеем Дягилевым и другими друзьями детства Философов принимал участие в организации журнала «Мир искусства». Как многие его современники (в особенности Гиппиус и Мережковский), он живо интересовался религиозными вопросами, прежде всего в том, что касалось их социального приложения.
Тройственный союз с Философовым, нашедший отражение в дневнике Гиппиус «О бывшем», формировался в контексте их религиозного проекта. Первая тайная литургия состоялась в квартире Мережковских 29 марта 1901 г.; был Великий Четверг, когда вспоминают Тайную Вечерю. Гиппиус описывает это событие в записи от 24 декабря — рождественский Сочельник того же года. Она обрамляет их ритуальное посвящение в новую церковь рождением, смертью и воскресением Христа, прообраза нового человека Третьего Завета. Вечером накануне ритуальной службы Гиппиус неожиданно крепко заснула в приемной какого-то врача. Впоследствии она писала, что «вдруг заснула, точно умерла. <...> из меня будто дух был вынут на пять часов подряд». Ее опыт символически повторял смерть и воскресение Христово. Вернувшись в середине ночи домой, она стала шить покровицы для креста и чаши, скрывающие и являющие Дары. Во время литургии, которую они совершали на следующую ночь, читался отрывок из Евангелия, в котором Христос призывает учеников оставить отца и мать своих и последовать за Ним, что означало разрыв всех прежних отношений и установление новых, не биологических уз. Число три, связанное со Святой Троицей, присутствовало во всех аспектах их тщательно спланированной литургии. Богослужение было задумано как свадебный обряд с причащением Святым Дарам. В последующие годы в их службах по четвергам принимали участие и другие люди, но число их всегда оставалось небольшим. Позднее Гиппиус назвала в дневнике их четверги «тихими "вечерами любви"», соединявшими в себе христианскую и платоновскую мифологию, воспроизводя два вида «пиршества»: Тайную Вечерю Христа и пир Платона. Во время первой литургии все трое сняли кольца (у Гиппиус их было семь), связанные с предыдущими отношениями, и заменили их крестами, которые повесили друг другу на шею, в знак своего венчания втроем». .. Мне вспоминается китайский миф о Великане Паньгу: «В начале был Хаос, из которого самозародился Паньгу. Минуло восемнадцать тысяч лет, и начала создаваться Вселенная. Все легкое в Хаосе –Ян - поднялось наверх и образовало Небо, а все тяжелое - Инь - спустилось вниз и превратилось в землю. Паньгу остался посередине и менял свой облик по девять раз в день. На небе он был божеством, на земле Мудрецом. Чем выше поднималось небо над землей, тем выше становился Паньгу. Когда он умер, то глаза его стали солнцем и луною, волосы травами, борода звездами…Так одно порождает другое, а двое третьего, так возникает Гиппиусовская «Тайна Трех». «Мережковские грезили идеей слияния « двух бездн, «бездны плоти и бездны духа». «…Рядом с желанием Бога лежит желание жизни, и мы хотим религию, которая бы оправдала, освятила, приняла жизнь.»(Гиппиус).Это был поиск не только «Святого Пола», но и «сверхчувственности», которой этот совершенный во всех смыслах пол непременно должен обладать. По сути, то чем занимались Мережковские прекрасно умещается в понятие «тантрического опыта», когда чувственность служит языком общения с Богом. «Сверхчувственность», как правило, ассоциируется с сильнейшими эротическими переживаниями. Помню статью одного болгарского этнолога, в которой он описывает странные изображения индийского, китайского и болгарского происхождения, на которых запечатлены сцены «любви втроем» (мужчина и две женщины)…Автор заключает, что две женщины, пребывающие в чувственной гармонии, способны трансформировать это самое чувственное в Сверхчувственное. Речь идет не об оргии как о грубо физическом наслаждении, а о СИМВОЛЕ, метафорически выражающем простым, доступным и шокирующим простого человека языком эротики что же такое « Сверх чувственность»: « Блеск Божественных Искр» или погружение в пучину «естественной первобытности», т.е. к до-мифологическому сознанию… То что в Индии называется « Высшим Сознанием» для европейцев представляет хаос, пугающее погружение в полное бессознательное. В связи с этим, вот любопытное, почти апокалиптическое воспоминание: «Первое собрание состоялось 29 ноября 1901 г. Оно проходило в длинном, вытянутом зале Императорского географического общества, располагавшегося в здании Министерства народного просвещения на углу улицы Театральной и Чернышевской площади, через дорогу от театрального училища. На всю длину «малого зала» протянулся стол под зеленым сукном. Во главе стола сидели епископ Сергий, председатель собраний, и вице-председатель архимандрит Сергий (Тихомиров), ректор семинарии. Справа сидело духовенство, слева — интеллигенция. В одном из углов стояла гигантская буддийская статуя, закрытая темным коленкором, которую Валерий Брюсов называл «боксерским идолом». Бенуа утверждает, что это не Будда, а жуткий дьявол, привезенный какой-нибудь экспедицией из Монголии или Тибета. Статуя напоминала ему «тех чертей, которые преследовали [его] в <...> детских кошмарах и какие были изображены на лубочных картинках, представлявших "Страшный Суд". У этой гадины были настоящие волосы на голове и на бороде, а все тело было покрыто густой черной шерстью. Из оскаленной пасти кровавого цвета торчали длинные загнутые клыки, пальцы рук и ног были вооружены колючими когтями, а на голове торчали длинные рога. Страшнее же всего были выпученные глазищи идола, с их свирепым, безжалостным выражением» Может, это была статуя буддийской Палден Лхамо - воинственной защитницы Дхармы? Сразу вспоминается Кали-сотра: « Волосы Твои далеко развеваются,
О СМЕРТЬ!
Приятен тебе запах жертвенного мяса и меда!
Милостивая Ты — но НЕМИЛОСТИВУЮ ФОРМУ
ТЫ ПРИНИМАЕШЬ, ЧТОБЫ ПОГУБИТЬ ДЕМОНОВ»
Мать Кали, она не просто страшна, она кошмарна и символизирует чистое разрушение в глобальном, цивилизационном масштабе. Она мудра, стихийна, Она разрушает, но несет в себе опьяняющую новизну. Принцип Кали выражен в концепции авангардного искусства: "Авангард разрушает прошлое...а после он идет дальше, разрушив образы, уничтожает их, доходит до абстракции, до бесформенности, до чистого холста, до изодранного холста, до выжженного холста..."
Но, несмотря на вопиющую свободу и революционно- мистические переживания, страх «cовокупляющейся, плодящийся плоти» довлел над Мережковскими до конца… Они знали что Соловевское «Бог есть существо женского пола» наделено неземной чистотой и святостью, но боялись Ее двойственности или даже тройственности (Белая Сеятельница, Красная Жница,Черная Веяльщица). «Божественная Дева», кто Она? Она и Весталка, и Гетера, Она Дающая Мать и Берущая Дочь, Она Верная Жена и Необузданная Любовница…. В. Сударенков пишет о двойственном характере античной Коры: «Архетип Коры может проявляться, осознаваться и наполнить смыслом любой образ юной, чистой, нежной и скромной девушки, а может выражаться в любых образах необузданных и неукротимых вакханок.» У Юнга, Мать ассоциируется с массой «мужских» архетипов, носящих как позитивный так и негативный характер [Церковь, университет, горд…земля, море, стоячая вода…преисподняя, луна…пашня, сады ,дерево, родник, цветок в качестве сосуда (роза или лотос)… матка, всякая полая форма, йони, хлебная печь, чугунок…корова, заяц…]. "Богиня - не горожанка, Она - Повелительница Всего Дикого, которая рыщет по лесистым вершинам гор..." - пишет Грейвс. Стремление сбежать от инстинкта размножения предавала учению Мережсковских некий стерильно - изысканный гомоэротический аспект. Может, они тогда не догадывались, или не хотели знать, что наш слоноголовый мир есть следствие неистового любовного поединка на небесах?
Теория Гиппиус о «эротическом триединстве» привела в шок и трепет русских интеллектуалов, ну, может, не считая Волошина, который к тому времени уже купил в Париже Камасутру…
Комментариев нет:
Отправить комментарий