Будучи в церковной структуре практически с пятнадцати лет, я часто сталкивался с феноменом мистического психоза, но тогда не знал, почему человек во время литургии может внезапно упасть на пол или нести какую-то словесную околесицу… На «классическое» злословное беснование с внутриутробными хрипами, тявканьем и матной руганью все это не походило. Помню одну грузную бабуську, во время евхаристического канона она закатывала глаза, впадала в полуобморочный транс, валилась на пол и, что-то монотонно гундя под нос, лениво перекатывалась с боку на бок, как большой жирный тюлень. Прихожане, привыкшие к бабушкиным валяниям, вовсе не осуждали ее, а наоборот со странным спокойствием наблюдали за ней, истово крестились и внимательно прислушивались к ее бреду…Кто-то даже благоговейно шептал: «О! как Дух Святый в ней ходит!» Так впервые в жизни я увидел настоящую народную пифию, чья словесная околесица не только внималась, но, как я потом узнал, усердно фиксировалась старческим корявым почерком в клеенчатые тетрадки. («Щяс как подостаю свои тетради!..» - недобрый возглас одной старушки, обвинённой кем-то из прихожан в колдовстве). Бабуськина писанинка имела свою тайную, магическую власть… Фрейд считал вообще всю религию формой невроза, неординарные проявления религиозности мыслились С. Булгаковым как форма неврастении, а у В.Розонова (в аспекте русского харизматического сектантства) все это разливалось как «яркое цветное пятно на монотонном пятне народной нашей жизни… Однако спонтанно нахлынувшему вдохновению были подвержены не только темные неграмотные бабки, но и батюшки. Конечно, это были не те степенные толстобрюхи в красных подрясниках, привыкшие к различным формам излишеств (тяжелая артиллерия на амвоне) и не юркие епархиальные чиновники, умеющие, где надо, «прогнуться» «даже до состояния ракообразного»… Это были батюшки аскетичные, сельские, часто монахи или вдовцы. Помню одного такого: худой, жилистый, нервный, смекалистый, чувствительный, пронзительно голубоглазый - типичный русский хлыст. Христос. «Христос» их - необыкновенный человек, как по страшной силе пропаганды и фанатизма, так и по красоте» (В. Розанов о хлыстовских «Христах») В народе поговаривали, что освящал батёк воду необычным чином «бессвященнословесным», т.е. сам водворялся в ванную с водой, а затем понуждал творить сие же и своих жен-мироносиц. В народе такого батюшку побаиваются и любят, уж слишком он выделяется на фоне своей ленивой и не всегда трезвой собратии (бабушка во грехах, а батюшка в крестах). Да, еще пономари… это вообще особая каста…такие юркие, охочие до нравоучительства дедки, ревностно надраивающие кадила и семисвечники, любящие подпевать «левому крылосу», тоненьким «козельтоном» и с выражением читать шестопсалмие в прожжённом свечками простеньком стихарике. Мало кто подозревает, что эти невзрачные христолюбцы ведут порой двойную жизнь. По воскресеньям они пономарят, а в другие дни тайно на дому облачаются в кустарно пошитые священнические фелони, а порой и архиерейские сакосы и совершают какие-то свои литургии. Я помню одного такого старичка дядю Мишу, состоявшего служкой при «блатном» кладбищенском храме. Местный молодой поп –большой шутник и балагур, смеясь в ладонь, рассказал мне, что «дядя Миха на самом деле, истинно-православный архиерей-двоеженец, у него на дому есть алтарик», и что окормляет он « каких-то там фанатичных идиоток…» Меня всегда очень интересовала эта катакомбная русская духовность, так как если в России и возможно быть духовности, то, по моему мнению, только катакомбной, а не консисторской. «Русская вера, - говорит Розанов, - с определенностью шире православия. «Русская вера», по Розанову, «вся состоит из странных психологических и метафизических тайн» (А. Эткинд). Запретное мистическое Хлыстовство бередило многие интеллигентские души старой России. Экстаза, природы, здоровой женской плоти - вот чего не хватало богоискателям и философам в набившем оскомину консисторском чиновничьем и монашеском православии. Страх духовной кастрации. «Кастрированная бюрократами Россия»… «они подходят ко мне с ножницами и убежденно, тускло смотрят своими свинцовыми глазами… нет уж, лучше я к старухам пойду». Экстаз, новизна, свежесть чувственность, доведенная до крайнего обострения, мистическая революционность тотальная власть тела и подсознания… Об этом грезили Мережковские, это заводило сибаритствующих гафизитов, этим восхищался и Розанов: «Он уверен в прямом родстве и даже идентичности русского хлыстовства с античными дионисийскими культами, это как грибы, белые и боровики: одна порода». (А.Эткинд) В 1904 году Василий Васильевич побывал на хлыстовском чаепитии… «Хлыстом нужно родиться», - писал он. «Хлыстовство для Розанова - особый психологический тип и даже, пожалуй, антропологическая сущность»(А.Эткинд) Философ испытывал умиление перед «духовной хлыстовской женственностью». Ну чем не русский Шактизм? «Удивительно наблюдать сочетание этих оборванных кусков православия с потоком религиозного конвульсионерства…» Основатель Хлыстовства Данила Филлипович собрал все священные книги, как старообрядческие так и никонианские, и бросил их в Волгу «Трястися надо! Трястися!» - Произнес он, тем самым определив экстатическое и чувственное направления своей правды о Боге. Зачем все эти сеющие распри писания и мутные толкования, зачем чванливое поповство, зачем Бог, если он сам - Бог Саваоф, но не в аспекте высшего «Я», а «очеловеченный Бог » и телесно, и душевно, и эмпирически… «У Бога по блину глазища,-
И под лавкою грешника сыщет…»(Н. Клюев)
Тряска имеет мощный терапевтический эффект, особенно я это почувствовал, практикуя Активные медитации Ошо. А если еще уйти от власти навязчивых мыслей, от люциферианского света, мощнейших софитов «внутреннего цензора», день и ночь светящих праведным светом в изъязвленные самокопанием мозги, раствориться, стать частью тьмы, хаоса, стать самой вибрацией, серебряной струной, позабыть свое имя, пол, возраст, возмутить стоячее болото условности и повседневности… «Трястися надо! Трястися!» Данила Филипович величает себя немного-нимало Саваофом. Индийская адвайта обоготворяет человека… Собственная самость является высшим чудом и тайной! Мой дух, мой Атман… «тождественен с Брахманом, Пуруша превращается в последнее не тварное абсолютное бытие, человек становится единственным Богом, «мерою и сердцевиною» в его внутренней самости»…(Б Вышеславцев) Брахманом становится тот, кто обладает истинным знанием: «аз есм Брахман». Упанишады говорят, что только тот, кто осознал собственную недвойственность, становится всем сущим. «Кто же почитает другое божество и говорит: «оно - одно, а я -другое, тот не обладает знанием» (Брихадараньяка упанишада). Здесь нет противопоставления двух природ и «напряженной любви»…Я удивлен почему русские тантрики не занимаются исследованием мистического опыта хлыстов, не используют во время медитаций потрясающих молоканских духовных песнопений? Лично мой Тантрический опыт неразрывно связан с моими корнями, моими внутренними «духоборством» и «нетовщиной»… Неуемный, живой, мощный потенциал «Русской веры», ждет, ой, как ждет, своего интеллектуального переосмысления и творческого выражения…
Фото с www.Molokan.info
Комментариев нет:
Отправить комментарий