У каждого свой Колодец

У каждого свои метания, метафоры, свои символы, свое кино, своя судьба, свой конец, свой Колодец…

У кого-то Колодец - полустертое воспоминание из далекого  детства, простой, деревенский, с мятым ведром, ржавой гремучий цепью и студеной сводящей челюсти водой. У кого-то  Колодец – это постоянно повторяющийся сон, кошмарное ночное видение собственного падения в бездну, причина глубоко зарытых страхов, маниакальных фобий, не застиранных пятен крови, вина и рвоты… Обида на  грубое несовершенство мира.  

У меня, как и у всякого странника, тоже были  и есть свои Колодцы. Помню, как в детстве я любил часами бродить по археологическим раскопам древнего Танаиса.  Выступающие из ароматного  многоцветия донской степи красно-желтые руины крепостных стен,  домов и храмов, будоражили  воображение, но особенно манили меня каменные  колодцы, некогда служившие зернохранилищами. Тогда мне казалось, что если спуститься туда, можно оказаться в другом временном измерении. Подсознательно я мечтал сбежать в себя, в свои яркие, образные миры, абсолютно диссонирующие с окружающей меня серой действительностью. Я ненавидел школу и потому даже с неким злорадством, в 3-ем классе,  написал сочинение, о том, как будто бы  залез в колодец и попал в античный Танаис, где был свидетелем погребальной церемонии.  На дворе крепчал глубокий совок, и потому  училку мое странное сочинение обескуражило и напугало, она не поверила, что советский ребенок из директорско-журналистской семьи  сам мог написать такую шизоидную бредятину… Опыт еще одного колодца, я пережил в 11 лет, когда пытался попасть в заброшенное бомбоубежище. Влезть в него можно было лишь через глубокую шахту. До сих пор помню тот леденящий душу ужас, когда я по непрочной веревке сползал в кромешную тьму. Но пугала не тьма, а то, что по слухам, в том бомбоубежище было полно человеческих костей, лежащих там еще со времен войны. Желание увидеть их  было моим первым осознанным  опытом  соприкосновения со смертью. Еще помню, как на заре возрождения Соловецкого монастыря, я отправился  туда в паломничество. В моей памяти запечатлелось многое: и тогда еще совершенно «голый» Преображенский Собор, и черная птица, мечущаяся в купольном барабане у еле проступающего через изморозь штукатурки грозного Саваофа, и глубокие земляные ямы, в которых когда-то сидели Соловецкие узники. Особенно отчетливо я помню эти ямы, логично прозванные  А. Купцовым  «Христо-тюрьмами». Тогда я «болел» старообрядчеством и живо представлял себе, как скованные по рукам и ногам среди крыс и смрада испражнений здесь сидели опальный епископ Игнатий и еще многие ревнители «старой веры», а также, все те инакомыслящие и инаковерующие, чьи имена уже давно и грубо соскоблены со стен человеческой памяти… Тюремный колодец тогда для меня стал еще одним опытом, опытом некоего тайного знания, а также  извечно порицаемого и гонимого на Руси Свободомыслия…  

Колодец имеет много символических значений. У психологов он образно манифестирует неограниченную власть либидо, всепоглощающую Вагину, индивидуальную трансформацию, ведущую к самости, у мистиков - утробу Великой Матери, ворота в подземный мир драгоценных камней и металлов, инициацию, таинственную полость, в которой человек подвержен созреванию для перерождения,  в христианстве - «Живую Воду» учения, в иудаизме - Закон.

 Сырая, темная стихия Колодца - это могила, место, где обитают стихийные духи и души самоубийц, но это еще и мудрость, особый взгляд на вещи «из темноты». Один китайский святой как-то сказал: «Когда мы находимся во свете, мы видим только свет, а когда во тьме, то видим и то что творится во свете и то что происходит во тьме». Колодец - ведовской черный глаз стихий природы, всевидящее и «недреманное» око потустороннего, зорко следящие за  человеческой судьбой.  У арабов «чернота сердца» - синоним любви, а чернота глаз символизирует возлюбленную. «Очи черные, очи страстные, очи жгучие и прекрасные, как люблю я вас, как боюсь я вас…» или у Шекспира:

«Люблю твои глаза. Они меня,

Забытого жалеют непритворно.

Отвергнутого друга хороня,

Они как траур. Носят цвет свой черный…

…Ах, если б ты и сердце облекла

В такой же траур, мягкий и печальный,-

Я думал бы, что красота сама

Черна, как ночь, и ярче света - тьма!»

П. Гросс пишет что: «У африканского племени ндомбу женщины с очень черной кожей высоко ценятся как любовницы, но не как жены» Христос, беседуя с Самарянкой у колодца, рассказывает ей о «воде живой», но при этом обвиняет женщину в незаконном сожительстве. Женщина спрашивает у Иисуса: «Неужели ты больше отца нашего Иакова, который дал нам этот колодезь и сам из него пил, и дети его, и скот его? Иисус сказал ей в ответ: «Всякий, пьющий воду сию, возжаждет опять, а кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек; но вода, которую Я дам ему, сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную»  Женщина говорит Ему: «Господин! Дай мне этой воды, чтобы мне не иметь жажды и не приходить сюда черпать»  Иисус говорит ей: «Пойди, позови мужа твоего и приди сюда»  Женщина сказала в ответ: «У меня нет мужа» Иисус говорит ей: «Правду ты сказала, что у тебя нет мужа,  ибо у тебя было пять мужей, и тот, которого ныне имеешь, не муж тебе; это справедливо ты сказала» Так постепенно солнечные, мужские религии, одержимые дуалистической войной, экспансией и стоической нравственностью, в прочем не лишенной тайного  гомоэротического оттенка (В.Розанов считал любое отрицание плоти и плотских отношений признаком гомосексуальности), вытесняли древние женские культы, обвиняя их в активной манифестации сексуальной распущенности, оргиях, разврате, человеческих жертвоприношениях. Яркий пример тому китайские раковины каури, постепенно превращенные жрецами из священного йонического артефакта Великой Матери в средство товарообмена, а потом и в обычные деньги… Однако, «Живая Вода», о которой говорит Христос, бьет из очень большой глубины… с самого дна вечности:

«Йони-голубки, Ионины недра,

О, Иоанн иорданских струй!

Мирты Киприды, Кибелины кедры,

Млечная мать, Маргарита морей!» (Кузмин)

 Закрытый колодец - это хранимая девственность, герметичная затворенность,  охранение тайны от профанной вульгаризации,  это и магическая vulva dentata, щука, исполняющая идиотские желания «дурака», это и неудачная женитьба самого «дурака» из русских «заветных сказок», когда девка подставляет, одержимому слепой страстью парню-профану щучью голову,  и тот до крови ранит свой «неугомонный» член… Здесь имеет место извечный подсознательный мужской страх кастрации  и страх перед агрессивным женским началом, когда не женщину, а мужчину грубо лишают девственности, именно он, а ни женщина, выступает источником боли и крови. «Оплодотворяет она - вынашивает, рожает он. Она - семя, он -почва» (А.Злобин о чете Мережковских)

 Колодец – женщина, она испытывает желание, она влажна, она провоцирует, соблазняет и поглощает. Иону бегущего от своего пророчьего жребия  проглатывает гигантская рыба. «Философы хотели походить на Бога, мистики хотят раствориться в Боге» (Ибн Сабин из Мурсии). Бог есть влага. Заратустра трижды терял свое семя, из которого должны были родиться спасители человечества,  и оно сохранялось в воде. «Следовательно, мужские особи, являясь носителями изменчивости (за которую, собственно, и ответственна Y-хромосома), одновременно играют роль «испытателей», тестирующих полезность какого-либо фактора изменчивости. И только в том случае, если этот фактор признается полезным, он передается в генотип всего вида. «Архивом» же являются женские особи, которые именно вследствие своей особой роли гораздо менее изменчивы, т.е. более консервативны и осторожны» (В. Сударенков о «Теории Y-хромосомы, присущей только мужским особям», сформулированной В. Геодакяном). «К архетипу матери Юнг относит все, что содержит идею некоторой наполненности и потенции… то, что может восприниматься как убежище, укрытие - вообще всякое безопасное место; то, что превращает безопасное место в таинственное, скрытое, потаенное, часто из-за этого кажущееся угрожающим и опасным, могущим поглотить» (по В. Сударенкову)

Колодец выступает как антитеза солнечным фаллическим культам. По сути, башня, колокольня, да и любой храм, гордо взнесший свои купола и шпили в небесную синь, есть перевернутый колодец, из которого «выплеснута» тайна и отдана на растерзание, трактование, обусловлевание толпы. Все, что поверхностно, является лишь  «иммитацией понимания»,  симулякром, лишенным  Глубины восприятия, и Глубины чувств. Эзотерическое «Опускание Вниз» противостоит экзотерическому  «стремлению вверх»…Без Низа нет Верха. Без «нижних вод» нет «верхнего сева», Христос перед тем, как воскреснуть, снисходит во Ад, Одиссей спускается в мрачный Аид, Орфей отправляется в царство мертвых за своей женой Эвридикой, Даная зачинает Персея в глубоком подземелье, куда Зевс проникает в виде золотой влаги. По словам Христа, пшеничное зерно, не попав в землю, не умерев, не даст плода. Зачатие человека происходит на дне материнского лона…Погружение в колодец - это странствие в творческий мрак, хаос подсознания, постоянно порождающий бесконечное разнообразие образов, от инфантильных детских  картинок до мощнейшего эротического чародейства.

 Колодец- экстаз, трансгрессия, обагрённый кровью Колизей, каменная чаша римского театра и театр мистерий, о котором Арто говорит как о месте которое «превращает слова в заклинания. Он (театр) возвышает голос…он исступленно повторяет все те же ритмы…Он обнаруживает и высвобождает новый лиризм жеста… Наконец, он разрывает интеллектуальную привязанность языка к сюжетной канве, давая образец новой и более глубокой интеллектуальности, которая скрывается за жестами и знаками, возвысившимися до уровня и достоинства экзорцистских обрядов»

  Колодец - это «Черный квадрат» Малевича, он кладет конец эстетике, вкусам, методологии, школе, направлению, классификации, прочтению, это могила формы, «царственного священства» и начало ведовства, скатерть-самобранка, «самотворящее» полотно, не требующее мастерства, кисти, статуса творца, стоит  только закрыть глаза…

Как храм (перевернутый колодец) наполняют неестественно-приторными ароматами благовоний,  имитирующими  благоухание райских кущей или дхармы,  так и  колодец наполнен природными запахами. Как рациональный Запад  панически боится погружения сознания в недифференцированный хаос, так Восток считает это погружение высшей формой сознания. Западный Ад Данте и его ужасающие круги - это блаженное Самадхи Востока.

«Чем пахнет Вагина?» - Спрашивает Ив Энцлер в «Монологах Вагины» и отвечает: «Планетой Земля. Мокрым мусором. Богом. Водой. Зарождающимся утром. Глубиной. Сладким имбирем. Потом. По-разному. Мускусом. Мной. Мне сказали, ничем. Ананасом. Потиром. Духами «Палома Пикассо». Солью земли и мускусом. Корицей и клевером. Розами. Острым пряным жасминовым лесом, густым-густым-густым лесом. Влажным мхом. Вкусной конфеткой. Тихим океаном. Чем-то средним между рыбой и лилиями. Персиками. Лесной чащей. Зрелыми фруктами. Клубничным чаем с киви. Рыбой. Небесами. Уксусом и водой. Легким сладким ликером. Сыром. Океаном. Сексом. Губкой. Началом»

Колодцы – земляные дыры, бездонные норы, вырытые Демиургом, некогда бывшим Рогатой Змеёй, а ныне, превратившимся в слизкого  червя религиозных систем, гложущего старые, узловатые корни человеческой цивилизации…

Огромное количество колодцев на Руси-матушки, да и во все мире имеют  свои легенды. У нас, колодец, как правило, является местом сведения счетов  с жизнью на почве неразделенной любви. Я помню колодец в станице Куйбышевской, где когда-то утопилась девушка, а вода приобрела чудотворную силу, позднее возле колодца даже выстроили церковь. Грех самоубийства не делает колодец проклятым, наоборот трагическое событие придаёт ему некую магическую, созидающую силу. Путешествуя по Китаю, мы как-то набрели на заброшенную шахту. Потрясающие китайские мифы приоткрывают нам тайну о хранительницах этих заброшенных людьми мест.  «Как-то Чжан Дао-лин, первый патриарх даосизма, почитавшийся также как укротитель злых духов, заметил группу из 12 женщин возле ярко освещенной горы. Узнав в них демонов, Чжан поинтересовался, откуда исходит такой сильный свет. Женщины-демоны ответили, что из пещеры дракона. С помощью своих чар Чжан одолел дракона, и тогда все 12 женщин протянули ему нефритовые кольца и попросили взять их замуж. Втиснув все 12 колец в одно толстое, Чжан бросил его в вырытый им здесь же глубокий колодец и сказал, что возьмет в жены ту, которая достанет кольцо. Все 12 прыгнули в колодец, а хитрый Чжан закрыл его крышкой и объявил, что отныне они будут духами-покровителями колодцев»

«Нередко случается так, что злых духов, приносящих страдания людям, постигает заслуженная кара. Так случилось с коварной богиней вод Шуй- му, которая устроила разлив вод озера Хунцзэ и потопила целый город Сычжоу. Когда весть о страшной катастрофе достигла Юйхуана, Небесного владыки, он в справедливом возмущении потребовал схватить виновницу зла. Однако коварная богиня долгое время водила его посланцев за нос — до тех пор, пока в дело поимки не включилась сама Гуаньинь, богиня сострадания, спасительница, хранительница и подательница потомства. Гуаньинь приготовила много вермишели и, воспользовавшись тем, что Шуй-му набегалась и проголодалась, накормила ее этим блюдом. Едва богиня проглотила половину вермишели, как вермишель превратилась в ее желудке в металлическую цепь. Затем посланец Юйхуана схватил другой конец цепи и, потащив за собой виновную богиню, бросил ее в глубокий колодец в горном ущелье, где она, по легенде, пребывает и поныне — когда воды в колодце мало, то на его дне можно увидеть конец той самой цепи».

Итак, что же такое колодец? Мрак, смерть, кастрированное мужское эго? Падение в недифференцированный хаос? Тоталитарная власть подсознания? А может все наоборот? Интуиция, Живительная влага, Лоно Возлюбленной, Чаша с вином, Театр, Страстно целующие уста Бога…Или колодец где-то по середине, как «маргинальное пространство», «маргинальное существование», возникающее в «просвете», «зазоре» между структурами и обнаруживающее свою пограничную природу при любом изменении, сдвиге, взаимопереходе структур (М.Усманова «Маргинальная культура»). Не знаю. Во всяком случае, обо всем выше изложенном хочется сказать словами из Упанишад: «Не То, Не То», потому что  у каждого свои метания, метафоры, свои символы, свое кино, своя судьба, свой конец, свой Колодец…