Литургия Матери мира

Антифон первый

У брамина есть храм,

У старика костыль,

У духа страх,

У плоти страсть,

У ночи мякоть дня,

А у меня есть  «Я»,

У  «Я» есть Ты, о, Мать!

Кто Ты, о, Тысячеипостасная?

Кто ты, о, тысячеголовая и велегласная?

Кто ты, рвущая на себе одежду,

Рыскающая в лесных чащах,

Снующая среди болот,

Живущая в муравейниках

И норах земляных пчел?

Ты гигантская Жемчужина,

Слюдяной Шар,

Выскочивший из зевающей пасти Раванна

Индийской брачной ночью.

Ты скачешь по гулким ступеням старого княжеского дома,

По ребристой бесконечности,

По наточенному острию минут.

Ты скачешь и поглощаешь все на своем пути.

Ты предвечно голодна  голодом полчищ  саранчи.

Мир - твоя еда.

На твоих губах искрится слюна,

Вызванная запахом мяса форм.

Ты пожираешь реальность!

Ты даруешь восторг пустоты!

Я помню Тебя в детстве Черной…

О, как я тогда боялся Тебя!

Я помню тебя среди прибрежных камней обнаженной -

Я подглядывал за Тобой.

Я помню тебя на кресте мертвой -

Я молился Тебе.

Я помню Тебя на столе съедобной -

Я ел и пил Тебя.

Я помню тебя на ложе безумной -

Я боролся с Тобой.

Я искал твой дом и нашел его на окраине

В иле, застрявшем под когтями архангела,

В вязком слове, взбитом витийством змеевидного манихейского языка,

Во мраке бедного сельского алтаря,

Беременного византийской роскошью великой Субботы,

В бешенных и невнятных зикрах моих предутренних сновидений.

Я помню Тебя огромной, как заснеженная гора,

Кровь заката на Тебе и на детях Твоих…

Я помню Тебя стройной, как белая пагода, у подножья которой привязан черный козел.

Я помню тебя бурной, как река, в которую люди выбрасывают намоленные тела богов,

А грузное небо, задрав юбки выше колен, полощет свои голубые отороченные грозовым серебром полотнища…

Один раз Ты явилась мне в образе подвижницы с коротко обрезанными волосами

И коричневой пергаментной кожей, высушенной солнцем синайской пустыни.

На тебе не было одежды,

И человек с лапой льва и головой рыси

Лизал Твои воспалённые от ссадин и порезов ноги.

Другой раз Ты была большой паучихой, притаившейся в замочной скважине родительского дома.

И я боялся войти в него.

Иногда я видел Тебя в белой тунике,

Ты танцевала у огня Весты,

Истово радела в хлыстовском святом круге в кумачовом сарафане и лаптях у темных, суровых икон.

Другой раз, одетая в царскую багряницу шестирукими ангелами и Землеройкой,

Ты кормила грудью испещренную золотыми молниями Слоноголовую Рыбу.

Я видел тебя худой шакалицей, гложущей кости из разорённых могил,

И Святой Девой, врачующей  струпья прокаженных.

Ты была войной, леопардом, железной шестерней, Богом.

Ты вилась, стонала, забирала, лаяла, рожала, пронизывала, ревновала, сеяла, убивала, дарила, тлела, пронзала.

Ты грабила, плакала, соблазняла, осыпала сокровищами, отнимала последнее.

Ты мстила, выла, целовала, причитала, кусала, покатывалась от хохота, воскрешала, изливалась.

О Волоокая! Я принял все, как оно есть.

И я поклонился обезображенным Тобой трупам и взращённым Тобой Гефсиманским лилиям.

Я поклонился дороге, колокольчику, бездушному телу

И прославил бестелесный дух.

Я воспел Твои тризнища, пиры, литургии, иды, аскезы и экстазы.

Твои храмы, норы, дворцы, трущобы, гнезда.

Ради Твоих богов я крестился, обрезался, оскопился, распялся, венчался, впал в блуд, стал молотком, буквой, веткой вербены.

Я забыл свое имя, свой род, свой пол.

Мои глаза  - это твои соски, они видят лишь тьму голодных орущих ртов.

Твои стихии – это мои чувства,

Я - дрожь твоих тонких пальцев, унизанных рубином, сапфиром и бирюзой.

Я - всесокрушающая волна твоего наслаждения.

Я бегу за Тобой, чтобы сбежать от Тебя!

О, Великая Иллюзия пророков!

О, бездонный колодец неверия и чистоты!

О, Я! О, Мать! О, Ты!