Дневник бегуна

На что похож сейф? (спрашиваю я у сидящего за компом Иеронима).

-На тоже, что  и  осьминог, говорит он, не отрывая глаз от манитора.

- А  осьминог на что?

-Ну-у-у-у-у, на…Вампира. Духовного краба, Киборга, Зомби, Матершинника, Франкенштейна, Яйцерота, Маньяка облитого кровью, Хамелеона, Майкла Джексона, Осмипаука, Гея, Пьяного- таинственного, Ушастого, Короля Ада, Глазастого, Орка, Мутанта Самоубийцу, Злого Апу, Многотельного любителя детей, Доброго Апу, Леопарда, Льва, Рысь…

-А я?

-Ты… ну…на Мантикора

А кто это?

-Это, вообще такое чудовище с уродливой головой, с огромными зубами, хвостом скорпиона, с львиным телом и с крыльями дракона…еще он пожирает людей…

-А на что похожа мама?

-На этих, греческих…которые корабли топят. На Сирену!

А Индия на что похожа?

-Я-а-а-а думаю…на Богиню Зеленого Острова…

-А Китай?

-На  трехголового, синего, масштабного Короля…

-А Бог на кого похож?

- Он…Он… Иногда на девушку…

А знаешь кто я на самом деле?

-Неа

Я,  Арчи- маленький песик из штата Аризона. В очереди на усыпления я был 325-ым, но на мое содержания один Меценат выделил десять долларов в день и я остался в живых…Я не удачный эксперимент по выведению новой пароды…Когда то я мечтал быть совершенным, затем просто Новым, но Ферма закрылась и все мы оказались на улице. Сегодня шел мягкий пушистый, снег…

- Это маленькая корова или песик? Спрашивает большая, грузная женщина в  сером мохеровом наряде. Она напоминает мне  опухшее, пучеглазое утро субботы, притулившееся к стене бакалейного магазина, или говорящую овцу.

Этот маленький, чистый городок, всего в пятидесяти километрах от «бурлящий кастрюли»  Ченду, в которой  варится терпкий суп из панд, гигантского белого Мао и орхидей.  До поезда в Сиань, еще шесть часов. Тут истинный Китай. На вокзал, как водится,  не пускают, туда вход строго по билетам, а выход к поездам возможен только из специального отстойника, строем в сопровождении гордого, станционного смотрителя. На привокзальной площади звучит оптимистичная  музыка, под которую сто пятьдесят  «спящих» китайских женщин  выполняют одни  и те же танцевально-сомнамбулические движения. Они не знают что всю вокруг НЕ ТАКОЕ. Блаженное  неведение лишенное всякой цели, знака, смысла обретает выражения  в  точных,  целомудренных телодвижениях похожих на  веселое, не к чему не обязывающее священнодействие Святейшей Пустоте. Тут, нет ни какой  архаики, ни кривляния, ни  соблазнительного виляния бедрами,  ни малейшего намека на пол. Эти движения как земные поклоны в церкви, могут выполнять и женщины и старики и дети и шизофреники и интеллектуалы. Они уравнивают, Инь и Янь, Член и Вагину, Бытие и Небытие, Нефритового Императора и Беззубого Калеку, Убийцу и Монаха, Храм и Опиумный Притон. Просто, совершенно, бесстрастно, глупо, как и сама жизнь. Настанет время, вокруг все взорвётся, рухнет, обезличится, дети восстанут на родителей, и дома превратятся в норы и те, кто ел бифштекс будут есть землю,  а в вечном Китае так и будут танцевать. По инерции. До конца. Потом Лао-Цзы  слезет с ватных одеял небес, возьмёт свой кривой посох препояшется черным поясом, нахлобучит тростниковую шляпу и поковыляет  в сторону холодного, дикого Запада зачинать нового Будду…новые стимулы для человечества.

 Танец с сейфом.  Сейф штука тяжелая, ритуальная. Зазевался, не так схватился, одно не ловкое движение, хоп, и ты без пальцев. Сначала его нужно  разбудить, раскачать, подтянуть к краю кузова газели, нежно спустить по стальной  шпале на  рохлю… Помню, мне рассказывали как один парнишка-грузчик через чур рьяно схватился за сейф ( обидно, что сейфик то был плевый китайский килограмм сорок не более…) схватился короче, и на ногу его уронил. Последнее слово, которое он произнес перед смертью  было - «Блять». Врачи сказали, «тромб оторвался». Вот как оно бывает. Стив Джобс  умирая сказал-«Ух ты»! Оскар Уайльд - «Или я, или эти мерзкие обои в цветочек». Иоанн Златоуст –«Слава Богу за все», а этот не кому не известный парнишка-«Блять». И все это не просто СЛОВА, а результат спекулятивного  фалло-лого-центризма,  жизненного опыта, короткого или длинного, яркого или тусклого, тут уж, не важно… Гениальность и Генитальность, явления глубоко и крепко взаимосвязанные…  Скажите, что может произнести  человек,  которому двадцать, который не заработал столько бабла, как талантливый  Джобс, который не был эстетом как Уайльд или святым как Златоуст, который толком вообще еще в жизни ни чего не видел? Просто не успел... Может, надо было, смириться, скривится,  извиниться, смолчать?  Или наоборот заорать во всю, вцепившись в расползающиеся в руках лохмотья жизни? Но «Блять» это тоже формула Бытия, а  «Сейф»- Ковчег Завета заключенного между человеком и его Страхом.

Вечерело. Маленький китайский городок погружался во тьму, а танец  «спящих» женщин все продолжался и продолжался. Внезапно откуда - то возник  толстый неуклюжий человек. На его лице гуляла злобная, полоумная ухмылка. Он громко срыгнул, выпятил живот, почесал бритую квадратную  голову,  вытянул из кустов оборванный электрический провод и  отправился с ним в сторону проезжей части, по которой сновали  автомобили и мотоциклы. Не долго думая, он быстро обмотал один конец провода вокруг фонарного столба, а с другим перебежал через проезжую часть,   натянул  его… Бах! Мотоциклист, везший на багажнике огромный жестяной ящик, не разглядел преграды, зацепился и рухнул на асфальт. Радости полоумного толстяка не было конца! Он бегал, задыхался,  ревел что-то невнятное,  улюлюкал, махал руками. Собралась толпа зевак, приехал крикливый полицейский, но толстяк и не думал убегать, наоборот, он вошел еще в больший раж. Еще бы, раньше, он  наверно только жрал лапшу, спал и срал, а теперь устроил свой маленький гнусный Армагеддончик… Удивительно, но ни кто из свидетелей аварии,  даже полицейский, так и не обратили внимания на этого беснующегося алегофрена, как будто его вообще там не было, как будто он был вовсе не человеком, а шальным стихийным духом из мира Хаяо Миядзаки, случайно вырвавшимся в профанную реальность чтобы набедокурить, законопослушным людишкам. Это был только мой Китай...

  Потом был поезд. Двое суток сидя. Это как духовная практика. Ты теряешь чувство времени и пространства, ты мягко борешься за кипяток…именно мягко, с улыбкой наступаешь на чьи-то ноги и руки,  пробиваешься к вожделенному бойлеру,  набираешь воды в котелок и обратно на свою лавочку. Изумрудные,  невесомые катышки молодого  Юнаньского чая дают терпкий горьковатый вкус. Вкус юности. Вкус твердых, холодных девичьих губ, и густой, горячей слюны. Толпа молодых, любопытных, грязных  Уйгуров в белых штанах и фуфайках таращатся на меня как на некое диво. А мне, нравится кукольная пара Тибетцев сидящая напротив. Парень и девушка.  Одинаково нежные, фарфоровые, бесполые как буддистские божества. Невольно я воображаю, как они занимаются любовью. Я засыпаю убаюканный мерным рокотом колес, мне снятся  развивающиеся на ветру цветные тибетские флаги и  не моргающие удивленные, эмалево-миндалевидные, глаза юной пары напротив, а за тем, жадные маслянистые губы священных  красных и желтых карпов в  индийском Амрицаре…А за окном! Заснеженные горы, одинокие нефритовые полустанки с их «легендами о Нараями», свастики деревень… Боже, ну почему… мне так здесь  хорошо?

 Всю ДОРОГУ буду читать Вильгельма Райха, а потом сочиню гимн про Синий Оргон, и снизойдёт Он на землю, на ее древние «невротические развалины» на ее «авторитарные пряные социумы» и «инфантильно кровосмесительные потребности».   Вот так и встретились два одиночества… Я и Райх.